Как мы писали роман (продолжение)

Вышла завершающая часть микромемуара о ван Зайчике.

Тут, однако, мы все свои, и в узком кругу могу добавить: был еще один небольшой текст, который мог оказаться примененным для тома о детях Ордуси. Пару лет назад Игорь Александрович выловил его где-то  Сети и теперь даже не может вспомнить, где. Я его малость углУбил и подредактировал (хотя должен сказать, что имена типа Бьякуи, Пикачу и т. д. мне до сих пор ничего не говорят). Если бы дошло до дела, этому тексту как воспитательной притче непременно нашлось бы место в новом томе, причем в сноске или еще как-либо мы обязательно нашли бы возможность прозрачно намекнуть, что это продукт не нашего, а народного ордусского творчества.

Вот этот текст:

Однажды к Мастеру Вану пришли трое его детей, и каждый желал странного.

— Отец, — жеманясь и краснея, сказал старший сын. — Мне кажется, я люблю мужчин больше, чем женщин. А среди мужчин я больше всех люблю Сунь Ахуя из соседней деревни. Он такой... такой!.. он как Бьякуи из «Блича»!.. Я понимаю, ты хотел видеть во мне опору в будущем, продолжателя рода и наследника своего мастерства, но... извини, я хочу иначе. Ничего, если я приведу в дом Сунь Ахуя, и мы будем спать в одной кровати и сидеть у огня, держась за руки?

— Папа, — потупясь, сказал средний сын. — Мне кажется, я пацифист и не могу даже смотреть на оружие, мясную пищу и чужие страдания. Я понимаю, ты хотел бы видеть во мне сильного воина, победителя и защитника, который прославится на всю Поднебесную, но... извини, я хочу иначе. Ничего, если ты отмажешь меня от армии, и мы возьмем в дом нашего поросенка, которого мы откармливаем на Праздник Фонарей? Я назову его Пикачу, буду купать в теплой воде, повяжу на шею синий бантик, и мы с Пикачу будем кушать только растительную пищу!

— Папа! — сказала любимая дочь Мастера Вана, Ма Сянь, водя изящной ножкой по глиняному полу. — Ты знаешь, я ведь молодая, красивая и умная девушка. Поэтому я хочу самореализоваться и пожить для себя. Я понимаю, ты хотел бы видеть во мне любящую жену, умелую хозяйку и заботливую мать своих многочисленных внуков, но... извини, я хочу иначе. Ничего, если я уеду в город, пойду в офисные работники, сделаю карьеру и стану чайлдфри? А по выходным я буду приезжать к тебе в дом престарелых на своем «Матисе» и куплю тебе замечательное кресло-качалку...

Мастер Ван уже открыл было рот, чтобы громко высказать детям все, что он о них думает, но так и не издал ни звука. «А нужно ли? — подумал он вдруг. — Да какое же я имею право решать за своих детей, как им жить, с кем спать, что есть, во что верить? Они же самостоятельные личности! Ну и что, что старшему всего семнадцать? Подумаешь, мне не нравится! Ничего, потерплю, зато дети мои будут счастливы! В конце концов, чем цивилизованнее человек, тем он толерантнее, так неужели я буду вести себя как дикарь?!»

— Хорошо, — устало сказал он, — живите как хотите.

...Прошло десять лет. Дети жили как хотели. Старший после долгих хворей и мучений умер от СПИДа. Средний все больше времени проводил в хлеву, пристрастившись к паленому эрготоу и всех свиней научив выпивать вместе с ним; время от времени он просыпался, некоторое время философствовал с Пикачу о том, что наш мир — это не более, чем грязный хлев, и снова засыпал. Дочь поначалу разбогатела в городе. Но в один прекрасный день она пресытилась коллегами-ровесниками, и все они стали казаться ей чересчур стары и немощны для ее ложа. А молодой любовник, которого она за справедливую цену наняла для оказания сексуальных услуг, ловко подделал ее подпись, перевел на себя все ее активы и оставил без гроша; дочь вернулась к мастеру Вану, душой устремилась к самосовершенствованию и проводила дни под засыхающим утуном, неустанно читая мантру «Все сволочи... все подонки». Мастер Ван исправно выносил за нею горшок и с ужасом думал о том, кто же будет это делать, когда сам он вконец одряхлеет: ведь Небо не послало ему ни внука, ни даже внучки.

Как-то он пришел к соседу поделиться своим несчастьем и увидел, что Мастер Чжан сидит в беседке перед садом камней, пьет сливовое вино и курит свою любимую кривую трубочку.

— Как поживаешь, сосед? — спросил Мастер Ван. — Все ли в порядке? Что детишки?

Мастер Чжан неторопливо отпил из чашки и ответил:

— Старший сын увлекся расшифровкой эпитафий на древних надгробиях, познает величие прошлого и хорошо зарабатывает. Он женился на дочери уездного судьи, они живут душа в душу, у них в городе большой дом. Средний сын служит в императорской коннице на южной границе. Он начальник «длинной сотни» конников. Враги боятся его, как огня, друзья любят, подчиненные уважают, а начальники ценят. А дочь — что ж, вон моя красавица-дочь, ее любимый муж и пять моих внуков...

— Невероятно! — вскричал Мастер Ван. — Но разве десять лет назад твои дети, будучи молодыми, горячими и глупыми, не приходили к тебе, желая странного?!

Мастер Чжан степенно кивнул.

— Как же тебе удалось воспитать таких славных детей?!

— Я просто сказал им, что если они не перестанут валять дурака, я пер**бу их лопатой.

...С тех пор учение Свободной Личности в Поднебесной пошло на убыль, а учение Просветляющей Лопаты расцвело.

Categories: Новости | Tags: , | Leave a comment

Стучись в любую дверь...

Вышло новое большое интервью. На новой площадке. Мысли отчасти знакомые моим постоянным гостям, но ими, увы, не исчерпывается читающее население России...

Categories: Новости | Tags: | Leave a comment

Как мы писали роман...

Для поклонников ван Зайчика и не только. На «Русской идее» начал выходить небольшой мемуар об истории создания «Евразийской симфонии» и затронутых в ней проблемах. Рекомендую.

Categories: Новости | Tags: , | Leave a comment

Велик могучим русский языка...

Я понимаю, что Ордусь невозможна, слишком долгий иной путь должна была бы пройти культура. Невозможен и тот русский язык, что уцелел в Ордуси. С другой стороны, и менеджера по клинингу снова называть, как при тоталитаризме, уборщицей — вроде как-то неуважительно. Но вот в последнее время деваться стало некуда от СЕЛФИ. И тот сделал селфи, и этот... Я чего-то озверел, столкнувшись в очередной статье с этим безликим англоязычным лингвистическим уродцем, провоцирующим на самые неаапетитные ассоциации (скажем, шел кто-то и вдруг сделал селфи — под кустом, большое, пахучее) и ночью придумал, по-моему, хорошее слово: СЕБЯШКА. Начнем с себя!

Categories: Мысли вслух | Tags: | Leave a comment

Ура! Меня видно!

Причем — в одном ряду с великими...

Categories: Новости | Tags: | Leave a comment

Санкции, санкции...

На «Русской идее» вышло интервью, посвященное - догадайтесь с трех раз! — конечно, санкциям.

Но здесь тот редкий случай, когда я не только болтаю. В обеспечение продовольственной безопасности Отчизны я и на деле внес свой очень скромный вклад. С детства лето не в лето и отдых не в отдых, если картошка не цветет, а в ней не трещат кузнечики. И вот аккурат к санкционной дуэли подоспел новый урожай. Сам сажал (жена помогала), сам окучивал, сам выкапывал... Знающие люди меня поймут. Нет слаще фрукта, чем картофелина, которая, можно сказать, еще час назад бегала, а вот теперь уже дымится в тарелке с чесночком и, скажем, оливковым маслом...

картошка 1

 

Categories: Новости | Tags: , | Leave a comment

Коротко об «...измах»

Вышла очередная реплика на Русской идее. Рекомендую.

Categories: Мысли вслух, Новости | Tags: | Leave a comment

И снова перечитывая классику...

 Поскольку целью войны является разоружение противника, «мы должны поставить его в положение, которое при продолжении войны окажется для него более тяжелым, чем капитуляция». Это на первый взгляд правильное предположение годилось для научной теории войны, которая в течение девятнадцатого века была самым лучшим, что мог создать интеллект германского генерального штаба... Хотя 1870 год увенчал теорию и практику устрашения выводом, что он усугубляет антагонизм, порождает сопротивление и в конечном счете затягивает войну, германцы по-прежнему придерживались его. Как сказал Шоу, они были народом, презирающим здравый смысл.

23 августа в Льеже были расклеены объявления, подписанные генералом фон Бюловым, оповещавшие, что население Анденна, небольшого городка на Маасе недалеко от Намюра, нападавшее на его войска «самым предательским образом», было наказано «с моего разрешения, как командующего этими войсками, путем полного сожжения города и расстрела 110 человек». Население Льежа извещалось, что его постигнет та же судьба, если оно последует примеру соседей.

...В Сейле, находящейся на другом берегу реки напротив Анденна, было расстреляно 50 жителей, а дома преданы разграблению и огню. В Тамине, захваченном 21 августа, город начали грабить в тот же вечер, и продолжалось это всю ночь и весь следующий день. Обычная оргия разрешенного мародерства, сопровождавшаяся пьянством, привела солдат в состояние, близкое к первобытному, имевшее целью усилить эффект устрашения. На второй день в Тамине перед церковью на главной площади согнали около 400 граждан, по которым солдаты открыли стрельбу как по мишеням. Те, кто не погиб от пуль, были добиты штыками. На местном кладбище стоят 384 могильных камня с надписью: «1914. Расстрелян немцами».

...Вальтер Блоэм, писатель, мобилизованный в качестве офицера запаса и служивший в армии фон Клюка, составивший бесценное описание наступления на Париж, рассказывает, как в деревнях, в которых их рота останавливалась на ночлег, каждую ночь «майор фон Клейст приказывал, чтобы от каждого двора брали по мужчине, а если мужчин не было, то по женщине в качестве заложников». По какой-то непонятной причине система действовала наоборот — чем больше был террор, тем шире требовалось его применение.

...В Динане, на Маасе, 23 августа саксонцы армии генерала фон Хаузена вели последний бой в битве за Шарлеруа. Фон Хаузен лично наблюдал «вероломство» бельгийских жителей, мешавших восстановлению мостов, что «так противоречило международным правилам». Его войска набрали «несколько сотен» заложников — мужчин, женщин и детей. Пятьдесят человек были схвачены в церкви во время воскресной службы. Генерал видел, как они, «тесно сбитые в кучу, сидели, стояли, лежали под охраной гренадеров. На их лицах были написаны страх, невысказанная боль, ярость и желание отомстить за горе, которое им причинили». Фон Хаузен, человек чувствительный, ощущал, как от них исходила «неукротимая враждебность». ...На этом чувствительный фон Хаузен прерывает свое повествование, умалчивая о дальнейшей судьбе жителей Динана.

Их продержали на площади весь вечер, затем построили, мужчин по одну сторону, женщин — по другую. Они стояли лицом друг к другу на коленях. Затем к центру площади промаршировали два отделения солдат, повернулись друг к другу спиной и стреляли по заложникам до тех пор, пока никого не осталось в живых. Было опознано и погребено шестьсот двенадцать трупов, включая Феликса Фиве, трех недель от роду.

После этого саксонцам дали волю грабить и жечь. ...Саксонцы покинули Динан, оставив его опаленным, разрушенным и пустынным. «Глубоко тронутый» этой картиной опустошения, совершенного его войсками, фон Хаузен покинул развалины Динана, твердо убежденный, что ответственность за все лежала на бельгийском правительстве, «разрешившем эту вероломную стрельбу на улицах, противоречащую международному праву».

У немцев была просто мания в отношении нарушений международного права. Они, однако, не замечали того, что само их присутствие в Бельгии было таким нарушением, считая протест бельгийцев против него ненормальным. Со вздохом долго испытываемого терпения Веттерле, депутат рейхстага, однажды признался: «Уму, сформировавшемуся в латинской школе, трудно понять германский здравый смысл».

Эта мания состояла из двух частей: что бельгийское сопротивление было незаконным и что оно организовывалось «сверху», бельгийским правительством, бургомистрами, священниками и другими лицами, которых можно отнести к «верху». Вместе эти две части приводили к заключению, что германские карательные меры были справедливыми и законными, независимо от их степени. Расстрел одного заложника или убийство 612 и полное уничтожение города — во всем одинаково было виновато бельгийское правительство — таков был рефрен любого немца, от Хаузена после Динана до кайзера после Лувэна. Ответственность должна была «пасть на тех, кто подстрекал жителей нападать на немцев», — постоянно возражал Хаузен. Нет абсолютно никакого сомнения, настаивал он, что все население Динана и других районов было «враждебным — по чьему приказу? — только из-за желания остановить наступление немцев». А то, что народ мог быть настроен враждебно из-за желания остановить завоевателей без приказа «сверху», это в голове немцев не укладывалось.

...Сопротивление, как пояснял кайзер в телеграмме президенту Вильсону, было «открыто инспирировано» и «тщательно организовано»..., что вынудило его генералов предпринимать строжайшие меры против «кровожадного населения».

...Действиями, при помощи которых германцы хотели запугать мир, ...они убедили огромное количество людей в том, что были врагами, с которыми нельзя договориться или найти компромисс.

Барбара Такман. «Августовские пушки».

Categories: Мысли вслух | Tags: | Leave a comment

Перечитывая классику...

— «...Ведь ради чего мы воюем против попов? Чтобы каждый мог жениться хоть на собственной матери».

Габриэль Гарсия Маркес, «Сто лет одиночества».

Categories: Долги чести | Tags: | Leave a comment

Чисто мистика

В силу совершенно мистического совпадения, то бишь волею судеб, именно сегодня на сайте «Русская идея» вышла статья, сокращенный вариант которой трансформировался в «Литературной газете» в интервью.

Categories: Новости | Tags: | Leave a comment

Доминировать — это вовсе не дома строить

В «Литературной газете» вышло очередное интервью. Основной вопрос был мне задан относительно цивилизационного доминирования. Ответил, как сумел. Как всегда, сильно не хватило объема.

Categories: Новости | Tags: | Leave a comment

Новое

Опубликована очередная реплика на сайте «Русской идеи». Рекомендую.

Categories: Мысли вслух | Tags: | Leave a comment

Об инаугурации Порошенко и жизненных приоритетах

Итак, свершилось. На Украине снова, уже в который раз за последние полгода, победила демократия. Прям на глазах вот все побеждает и побеждает, буквально ежемесячно.

Это не ирония. Уже никакого чувства юмора не остается, ей-ей. Это — правда. Керри же всяко не шутил, заявляя давеча на весь свет: «Успешное проведение выборов ясно указывает на приверженность Украины демократическому процессу. США продолжат работать с народом Украины и с его избранным президентом, чтобы помочь им развить этот успех демократии». А пресловутая дева Псаки дополнила картину ярким завершающим мазком: «Власти в Киеве имеют все права на то, чтобы в нынешней обстановке предпринимать те действия, которые сочтут необходимыми... Я не выражаю обеспокоенности, касающейся шагов украинских властей».

Тут, вообще говоря, даже комментировать нечего. Бесхребетное интеллигентское изумление — ай, ну как же можно так бессовестно! это какое-то недоразумение! — стремительно и безвозвратно уступает место ледяной, хищной солдатской ненависти. Война. Это — война. Война, которую они снова развязали против нас.

И слепоту Европы тоже уже не приходится комментировать.

Да, была пара недель весной, когда казалось: ну, вот-вот у них откроются глаза... ну уж после Одессы-то до них дойдет... Ну, после Мариуполя... Ну, а уж после Донецка... Это же полное безумие, мрачный кошмар, белая горячка — во втором десятилетии двадцать первого века посреди Европы (цэ Европа, мать вашу, или как?) в недавно мирной, единой и процветающей, с благодатным климатом, мощной наукой, развитой промышленностью республике (читай: порабощенной кремлевским режимом) штурмовая авиация утюжит шахтерские города (читай: торжествует демократия)... Дудки. Может, до кого-то из простых тамошних людей и дойдет. Но уж не до тех, кто принимает решения. Украина, как Верховенский, повязала европейских шестерок кровью. Бесы, издание 2014-го года. Ведь обратите внимание, если все происходящее именно так и описать: иноплеменный тоталитарный режим сменяется молодой и неопытной национальной демократией, происходящий абсурд сразу обретает смысл и преобразуется в победу Добра. Чтобы постигнуть реальность, вождям цивилизации первым делом придется признать, что они в течение минимум полугода крышевали маниакальных живодеров, политических сумасшедших, полнометражных нацистов, бессовестных брехунов и наглых воришек. Кто же из власть имущих на такое способен? Открыв глаза, они первым делом увидят не преступления далекой и неважной для них клики, а собственное уродство. А значит — глаза не откроются. Значит, просто надо принять еще пару санкций против России, и тогда уж точно все утрясется и рассосется, будто не было.

Это не война за ресурсы, это не война за территории, это не информационная война — это борьба за нерушимость картины мира.

Но, в конце концов, мне на них наплевать так же, как и им на меня. Речь не об этом, а о катастрофе куда более глубокой и значимой. С куда дальше идущими последствиями.

Катастрофе — с точки зрения того, что рушится. А если смотреть из будущего — то просто трансформации. Подвижке.

У нас ведь тоже была картина мира.

Простенькая, но донельзя детализированная индивидуальным опытом каждого, она начала складываться еще во времена моего детства, уж подавно — юности, когда, скажем, еду я в ноябре 71-ого в переполненном троллейбусе в Университет на занятия, а рядом одна ленинградская бабулька с кошелкой говорит другой: «А вчера по голосу Америки знаешь чего сказали?» Когда любой интеллигентный горожанин, заслышав пусть хоть не самого Галича, пусть хоть цитату из него: «Товарищ доктор Гольдберг, скажи хоть что-нибудь...», сразу вспоминал знакомый жирный голос, пробивающийся сквозь глушилки: «Начинаем очередную аналитическую передачу «Глядя из Лондона». Когда Сахаров и Солженицын, Джилас и Конквест стали непререкаемы.

Проржавевшая и стремительно начавшая осыпаться коммунистическая система приоритетов и жизненных ориентиров явственно оставляла после себя пустоту там, где у живого человека пустоты быть не может. Партийные бюрократы пытались с этим бороться повышенными соцобязательствами, овощебазами, встречами со старыми большевиками... Несчастные. Все это были мертвому припарки — в буквальном смысле. Потому что смерть — она внутри, а припарки — всего лишь снаружи. В распахнувшийся внутренний вакуум со свистом всосались святые вещи: демократия, права человека, легитимность, общечеловеческие ценности, гнусность любого насилия, права наций на самоопределение... И снова стало ясно, что в жизни хорошо, а что плохо. Что честно, а что бесчестно. Что делать надо, а что — не надо ни в коем случае...

Вещи-то действительно святые. Не самые плохие люди за них кровь проливали в течение нескольких веков. Причем, что существенно — не только чужую, но и свою. Искренне и жертвенно, во имя Добра. Будь дело лет сто назад — и я бы, в меру сил и разумения, был с ними.

Более всего я ненавижу и презираю нынешних столпов «цивилизованного сообщества» даже не за их нескончаемые попытки нагнуть мою Родину, не за подлость и лицемерие, не за презрение ко всем, кто не они, но за то, что они лишили мир всех этих ценностей. Превратили слова-гимны, обозначающие идеи-маяки, в рефлекторное бессмысленное поквакивание, которым надлежит сопровождать всякое хватательное движение. В урчание над добычей.

Полбеды, что сразу после распада Союза вновь, будто и не уходил никуда, заработал Марксов закон об обнищании пролетариата и увеличении разрыва между богатыми и бедными. Черт с ними, в конце концов, с золотыми парашютами.  Когда мне одна давняя добрая знакомая, муж которой честно, продуктивно и на пределе собственных сил занимается выпуском отечественной оптоволоконки похвасталась, что в их новом особняке на каждом из трех этажей и на мужской половине, и на женской по туалету (живут вдвоем: детей нет, родители — отдельно), я только спросил: что ж у вас, шесть унитазов на две задницы? Беда в том, что в то же самое время, именно после этого незабываемого распада, сами же апологеты демократии и прав человека стали стремглав превращать священные, придающие жизни смысл понятия в уродливые, отвратительные карикатуры. Безвозвратно отнимая их у простых честных людей. По всему миру, между прочим. Ничего не оставляя взамен. Снова вакуум. Что-то в него всосется?

Можно было бы составить некий толковый справочник в стиле «Словаря сатаны» Бирса. Типа: «Демократия — власть купленной Америкой элиты. Кровавый режим — власть не купленной Америкой элиты. Права человека — безнаказанность преступлений, совершенных в интересах глобальной олигархии. Нарушения прав человека — привлечение к суду за преступления, совершенные в интересах глобальной олигархии. Свобода — невозбранность глумления и разрушения. Несвобода — рудиментарные попытки уважения и созидания. Легитимно — нравится Маккейну. Не легитимно — не нравится Маккейну».

Но уже выглядит банально.

Впрочем, одну фразу из Бирса в нынешний словарик можно было бы перенести без изменений. «Мозг — орган, посредством которого мы думаем, будто мы думаем».

Сколько же  образованных, порядочных, вроде бы —  мыслящих людей день за днем отрабатывают и воспроизводят усвоенные из той, шестидесятнической системы ценностей штампы, и при том остаются в полной уверенности, будто произносят истины. Тасуют их так и этак, не замечая противоречий...

Не так давно у нас в институте проходила замечательная конференция, посвященная, говоря попросту, памяти учителей. Мы, кому этак от сорока пяти до шестидесяти, рассказывали друг другу о тех, кто нас учил в бытность нашу молодыми и о их жизнях, характерах и достижениях. Одна японистка вспомнила преподавателя Восточного факультета: классический русский интеллигент, «в свое время пострадавший от органов» — бессребреник, блистательный знаток всего, о чем ни спроси, непрактичный, застенчивый и немного замкнутый, не сделавший никакой карьеры, но сделавший для науки больше иных академиков... И, в частности, сказала, как о чем-то само собой разумеющемся: сам он объяснял отсутствие у него высоких ученых степеней тем, что не хочет тратить время и силы на бюрократическую возню, но я полагаю, ему просто не давали те, кто в свое время вел его дело; так или иначе, в нормальном обществе он непременно занимал бы подобающее положение.

Помню, еще года полтора назад я эту женщину спрашивал: ты докторскую-то будешь готовить? Нет, пренебрежительно ответила она, противна вся эта кухня.

Сейчас у нас общество если и не вполне «нормальное», то по некоторым параметрам много «нормальнее» тогдашнего. Однако понятно, что если хочется «занять подобающее положение» — нужно играть по правилам игры, а если эти правила не нравятся, то не играть и довольствоваться малым — твой личный выбор. Но вот про другого признать такое — как-то мелко. И сразу: органы виноваты. Так красивше. Пристойней. Привычней.

А я вот думаю: в совсем уж «нормальном», то есть в демократически-рыночном обществе, блистательный ум, презирающий правила карьерной игры, быстро оказался бы не то что чудаком-преподавателем, но — бомжом на помойке. Хрипел бы, как отец Джека Бердена из «Королевской рати»: «Никогда больше не прикоснусь к миру мерзости», баюкал лепящего хлебных ангелов психа и никаких ему восторженных студентов. Никого бы он ничему не научил, никакой бы вклад в науку из своей норки не внес. И если органы и впрямь влияли на его жизнь после неких прошлых дел, то, не исключено, совсем иным образом, чем априорно и безоговорочно представляется людям, выросшим на «Архипелаге» и «Большом терроре». Примерно так: раз ты блистательный ум — учи детишек своим наукам, сиди тихо, не высовывайся, и никто тебя не тронет. Не суйся выше — не упадешь ниже... Я не могу этого доказать, но не могу и исключить: быть может, органы его и приплюснули, но органы же его и спасли.

Произвол.

На рынке такого в принципе не могло бы быть. Никто не спросил бы, блистательный ты ум или нет. Не пихаешься локтями и не рвешь зубами — изволь на свалку. Никакой майор или полковник не стал бы изворачиваться между противоречивыми требованиями идеологии, пользы дела и человечности: чуждый элемент, конечно, но ведь ценный кадр, и человек-то очень хороший... Какое там — рынок же! Преподаватели всегда найдутся, безработица знаешь какая?

Свобода.

Но поди хоть намекни на возможность подобного объяснения нашим интеллигентам. Мигом попадешь в сталинисты. Свою картину мира они будут защищать так же безапелляционно, как европейцы — убеждение в том, что на Украине восторжествовала демократия.

И не потому что они плохие. Или глупые. Или чересчур политически ангажированные. Нет.

Всего лишь потому, что предполагаемые этой картиной мира понятные и простые ценности пока нечем, просто нечем заменить.

Categories: Мысли вслух, Новости | Tags: , | Leave a comment

Демократия торжествует, Европа всецело поддерживает

Без комментариев. Смотрите. Лучший комментарий после просмотра - в украинских комментах.

Categories: Долги чести | Tags: | Leave a comment

Три источника, три составные части нацизма

Вышла еще одна реплика на сайте «Русская Iдея». Рекомендую.

Categories: Новости | Tags: | Leave a comment