Конец — делу венец

Ну, вот так выглядит наконец-то опубликованный в «Литературной газете» взаимоприемлемый компромисс. Божья мельница мелет медленно...

Хотя обратите внимание на фразу: «Конечно, готового рецепта нет и быть не может, потому что один человек не может придумать нечто, равно устроившее бы многих». Чувствуете — она как бы подвисает в воздухе? Откуда вдруг взялся «один человек», когда  в предыдущей фразе было про «цивилизационный вызов»? А дело в том, что даже в том окончательно компромиссном, но все же авторском тексте, который я в итоге доверил газете, было: «В последнем своем романе «Се, творю», вызвавшем множество самых разноречивых откликов и, как мне кажется, отчасти даже недоуменное остолбенение, я попробовал в меру разумения намекнуть, каким может быть ответ. Конечно, готового авторского рецепта нет и быть не может, потому что один человек...» И далее по тексту.

Но смириться с тем, что автор ссылается на собственное произведение, они там, видимо, совсем уже никак не могли. Действительно, какие могут быть романы, да еще с откликами, у тех, кто живет не в Москве? :-)

 

Categories: Новости | Tags: , | Комментарии к записи Конец — делу венец отключены

Прогресс

«Человек религиозный, наверное, сказал бы так: Господь разрешает людям играть своими гремучими вонючими игрушками в Его мире, но если люди начинают слишком уж рьяно переделывать мир в соответствии со своими утробными, кишечными представлениями о том, что такое «хорошо» и «плохо», он немедленно и безо всякого снисхождения дает им по рукам. Даже и без нуль-Т это видно все чаще, одна экология чего стоит...»

«И даже когда вечно грызущиеся за успех состоявшиеся люди, каких большинство... окончательно переработают планету на пластиковые бутылки и жестяные банки, биг-маки и шаверму, амфетамины и канцерогены, тигровые шкуры и медвежьи лапы, суперкары и пентхаусы, отвалы и шлаки, вживленные чипы и высокоточные системы залпового огня с обедненным ураном, и когда умирающий океан весь затянется рыхлым полистиролом, колышущимся пополам с мазутной капелью, остатки провонявших химикалиями лесов затянутся дымом зажженных для потехи и самоутверждения пожаров, ...и жизнь станет невозможной...»

Я писал это в феврале-марте 2010 года. «Се, творю» вышла в ноябре, и конечно, вызвала больше неприятия, чем симпатий. Забавно было наблюдать, как читатели, сами не понимая, чем они так возмущены, городят претензию на претензию, одну мельче и неважнее другой, лишь бы самим себе не признаться, лишь бы заслониться от понимания, что их на самом деле так взбесило.

Ну как же! Столько сверкающих реклам, столько машинок бегает по дорогам, жизнь делается все лучше, а если поднапрячься и нарубить побольше денежек, так и вовсе станет веселым бесшабашным раем!

И тут вылезает какой-то гуманитарий и смеет намекать, что человечество развивается не туда. Что мир, где главной мотивацией стал личный успех, а главным критерием успеха стало количество — мир этот обречен. Вне зависимости от тоталитаризма или демократии, от того, запрещены или разрешены однополые браки...

Книжка еще даже в набор не успела пойти, а уже стартовал нефтяной Чернобыль в Мексиканском заливе.

Теперь — Фукусима...

Далее — везде. Ведь я этого достойна.

Все в восторге от тебя.

Categories: Мысли вслух | Tags: | Комментарии к записи Прогресс отключены

Дань памяти

Раздел «Любимые лица» пополнен коротким, но очень грустным видеоклипом «Дань памяти». Фантасты и фэны 70-х, оторвитесь на минуту от своей очень, конечно же, важной суеты...

Categories: Новости | Tags: , | Комментарии к записи Дань памяти отключены

Солнечный ветер

Вам ничего не напоминает эта картина?

Мне — кадры из фото- или кинохроники о первых удачных экспериментах ГИРДа. Из «Укрощения огня» тоже, когда идет ретроспекция юных лет Башкирцева-Лаврова. Только вокруг успешно взлетевшей и затем воткнувшейся в землю именно под таким углом ракеты должны стоять в обнимку ликующие энтузиасты. Угол-то и показывает, что изделие успело, пока не выгорело топливо, подняться на значительную высоту и падало затем долго и почти отвесно. То есть явно наличествует веская причина хором спеть «Интернационал».

Непочатая бутылка шампанского по халатности была оставлена на нашем подоконнике на целый день, и, когда все разошлись на работу, в пустой квартире подоконник осветило яркое весеннее солнце. Только его воздействием можно хоть как-то объяснить картину, которую мы увидели вечером. Можно, правда, истолковать ее и при помощи, например, эвереттики или охочих до пузырьков барабашек, но толкования подобного рода представляются менее вероятными.

Грамм полтораста шампанского в бутылке еще оставалось, кстати. То есть горючее было израсходовано не полностью.

Если бы в свое время Королеву и Глушко пришло в голову запускать «Н-1» на ЭТОМ топливе — полагаю, мы были бы первыми на Луне.

Categories: Мысли вслух | Tags: , | Комментарии к записи Солнечный ветер отключены

Новая востоковедная статья

Раздел «Китаеведение» пополнен только что завершенной статьей «Четырехчастная система законов династии Тан».

Вот несколько выдержек из нее:

      «...Коль скоро все ситуационные и количественные характеристики преступления были путем следственных мероприятий однозначно определены, а затем в формулу уголовной статьи подставлены, судья должен был получить, по сути, совершенно точный, единственно возможный результат. Всякое отклонение от него, всякое проявление собственной гибкости уже в свою очередь начинало считаться правонарушением. Каждая из специальных статей танского кодекса может быть уподоблена математической формуле по типу «а умноженное на бэ, возведенное в степень цэ и деленное на дэ равно е». Скажем, «а» — это конкретный субъект преступления (дееспособный, например, или нет, чиновник или простолюдин, лично свободный или лично зависимый и пр.), «бэ» — это конкретная стоимость присвоенного им имущества, «цэ» — способ присвоения (например, с применением или без применения насилия) и «дэ» — наличие или отсутствие между субъектом и объектом преступления каких-либо родственных или субординативных связей (например, кража состоялась внутри семьи, или украденное было вверено данному чиновнику-вору по службе). Понятно, что «е» в этой ситуации не могло быть расплывчатым, как в современным уголовных законах; танское право не допускало никаких «от трех лет каторги до пяти», «от шестидесяти палок до восьмидесяти». Формула давала однозначный результат и не могла иначе. Ничто не могло быть оставлено на произвол судьи. Ведь если бы он ненароком принял неправильное, не выверенное лучшими умами империи решение, реки, чего доброго, вышли бы из берегов и погубили урожай.

Этичность уголовных законов Тан, с одной стороны, и однозначность их предписаний, с другой, дает исследователю уникальную возможность численного сопоставления тех или иных этических норм того времени, выстраивания их четкой иерархии, как бы их взвешивания. Можно сказать, что количество назначаемых лет каторги или палок может применительно к требованиям традиционной конфуцианской морали рассматриваться как некий аналог атомного веса в химии или, скажем, длины электромагнитной волны в физике».

      «...Чего стоит, например, ссылка на общеобязательное установление, данная в статье, которая устанавливала наказание за устроение свадьбы в ту пору, когда отец или мать, либо дед или бабка по мужской линии находятся за совершение какого-либо преступления в тюрьме [Когда в кодексе говорится «под арестом в тюрьме» (бэй цю цзинь 被囚禁), это надо понимать «под следствием», так сказать, «в КПЗ». Тюремное содержание как собственно наказание за преступление танскими законами не предусматривалось]. Наказание за такой брак варьировалось в зависимости от того, насколько тяжким было преступление, в котором обвиняли пребывающего под следствием предка — ибо от тяжести преступления зависела, естественно, тяжесть наказания, а вот уж от нее напрямую зависел уровень скорби, которую надлежало испытывать в такое время потомку вместо того, чтобы весело стремиться к личному счастью посредством собственной свадьбы. Одно и то же веселье, поскольку оно могло идти вразрез со скорбью различных уровней, могло тем самым демонстрировать различные уровни аморальности. Если тот, кто находился в тюрьме, совершил наказуемое смертью преступление (то есть ему грозила смертная казнь), новобрачный получал 1,5 года каторги. Если тем, кто в тюрьме, было совершено преступление, наказуемое ссылкой, новобрачному полагался 1 год каторги. Если же предок находился в заключении из-за преступления, наказуемого каторгой, наказание за свадьбу было — 100 ударов тяжелыми палками.

Так вот если брак этот заключался не своей волей, а согласно повелению того самого отца или деда по мужской линии, который находился в тюрьме, вина за такое поведение на брачующегося не возлагалась — ведь он не шел на поводу у собственных вожделений, а послушно выполнял волю предка, пусть и преступного, но отнюдь не утратившего из-за пребывания под следствием своих полномочий и своей ответственности за устроение дел семейных. Но далее в статье лаконично говорится:

Однако, согласно общеобязательным установлениям, нельзя устраивать свадебный пир [Тан люй..., ст. 180. См. также: Уголовные..., 2001, с. 165].

Другими словами, жениться можно, но веселиться — нет. И это существеннейшее и очень симптоматичное ограничение вводилось именно общеобязательным установлением.

Этика должна была быть единообразной. Иначе это уже не этика, а хаос, мешанина личных предпочтений и прихотей».

      "Уголовный кодекс в той же статье, в которой предусматривалось наказание за нарушение общеобязательных установлений, предусматривал и наказание за нарушение установлений внутриведомственных. Как уже упоминалось, за нарушение ши, содержащих какое-либо предписание или какой-либо запрет, полагалось 40 ударов легкими палками [Тан люй..., ст. 449. См. также: Уголовные..., 2008, с. 112].

То есть установления люй предписывали обязательные наказания за то, о чем говорилось в них самих, за нарушение установлений лин и за нарушение установлений ши. Только за нарушения гэ в уголовном кодексе не назначено наказаний. Это дало возможность Д. Твитчетту предположить, что все установления гэ содержали определения карательных санкций за нарушение каждого из них в самих себе, так, как это было, скажем, в случае с гэ, посвященном изготовлению фальшивой монеты. Ссылки на нормативные установления в уголовном кодексе скорее подтверждают это предположение: там упомянуты гэ, согласно которым назначалось принудительное возвращение в мир монахов, которые самовольно оделись в мирское, или стодневное куши странствующим проповедникам. Если это действительно так, изоморфизм иньяноподобных двуединств закон—мораль, люйлин и гэши становится особенно наглядным.

Правда, некоторые ссылки на нормативные установления, сделанные в уголовном кодексе, отчасти размывают эту стройную картину, хотя и не противоречат ей впрямую...

      «...Конечно, подобные задачи не могли быть решены при помощи общеобязательных установлений — такая конкретика была линам не под силу. Они устанавливали общие для всей империи правила игры. Ведь чиновники всех административных единиц, упомянутых в вышеприведенной цитате (равно как и всех иных), получали жалованье и должностные поля по одним и тем же, одинаково увязанным с их рангами нормам, носили платье одинакового покроя и цвета, получали равные отпуска по случаю смерти родственников или совершеннолетия отпрысков. Но что именно им надлежит делать конкретно, надев эти одинаковые одеяния и получив одинаковое жалованье, как благоустраивать порученные им административные единицы, как заботиться о вверенном им и потому подвластном им простом народе — это для каждого конкретного случая расписывали ши. Общеобязательные и внутриведомственные установления представляли собой единый комплекс административных законов, но первые являлись повсеместно и наравне применяемыми общими правилами социального поведения, тогда как вторые обычно трактовали о делах, связанных с разделением полномочий и ответственности между отдельными, часто — низовыми учреждениями и с отдельными территориями.

Очень жаль, конечно, что нормативные и внутриведомственные установления практически не дошли до наших дней, но было бы куда хуже, если бы история распорядилась наоборот, и в распоряжении китаеведов остались сравнительно полные наборы гэ и ши, но безвозвратно исчезли люй и лин.

Потому что тогда вместо грандиозной картины тотально гармонизированной социальной Вселенной, связанной воедино сложной системой взаимных долженствований, вместо завораживающего отчета о титанических усилиях уподобить движение официальных бумаг, людей, семей, государственных структур, всего общества в целом — непреложному постоянству, свойственному движению планет, повторению сельскохозяйственных сезонов и честному исполнению своего долга Землей и Небом, современный историк мог бы наблюдать и анализировать лишь достаточно обыденное, суетное приспособление административной машины к переменчивым мелочам, одышливый бег неизменной и потому всегда пожилой вечности вдогон всегда новым, всегда юным и потому всегда ветреным превратностям бытия».

Categories: Новости | Tags: , , | Комментарии к записи Новая востоковедная статья отключены

Вечно живой

В раздел «Фотографии» добавлен триптих «Вечно живой».

Рекомендую для поднятия настроения :-)

Categories: Новости | Tags: , | Комментарии к записи Вечно живой отключены

Разродились

Вот что в итоге сделали в «Литературной газете» из моей статьи: http://www.lgz.ru/article/15311/

Хотел опубликовать эту новость с тегом «юмор». Но врожденная толерантность не позволила.

Оставить пару избитых общих фраз о том, что ЧТО-ТО ТАКОЕ нужно (которые были лишь вступлением к основному тексту), и вырезать все соображения профессионального историка и культуролога о том, где ИМЕННО искать это «что-то» — несомненно, сильный ход в борьбе за духовность.

Впрочем, возможно, все еще впереди :-) Возможно, они это вырезали и впрямь из комментария, а статью, которую я для них переделал, привязав по их просьбе к статье Полякова после того, как они рассказали мне про путаницу с Рыбаковыми, все еще читают :-))

Categories: Новости | Tags: | Комментарии к записи Разродились отключены

Да здравствует гласность! (продолжение)

Да, гласность — великая вещь. Вот сидел бы я молча, смиренно ждал столичной реакции без малейшего шанса дождаться, копил бы раздражение и злобу, коллегу подозревал во всех смертных грехах — и что было бы в том хорошего?

А стоило приложить толику тактичных, но однозначных усилий — и вот слегка настало светлое будущее хотя бы по одному частному вопросу. Целый месяц молчавшая Москва очнулась, и оказалось, что дело-то выеденного яйца не стоит, недоразумение просто смехотворно: буквально за день до того, как в редакцию поступил мой текст, «Литгазета» как раз отвергла материал моего полного тезки. И, увидев назавтра сызнова здоровенный опус от Вячеслава Рыбакова, только подивилась его назойливости. Во всяком случае, такие мне были даны объяснения.

Дмитрий же Николаевич Каралис в сложившейся ситуации повел себя в высшей степени достойно, как мужчина и как товарищ, и я рад-радешенек, что все так хорошо закончилось.

А представить, что я бы молча утерся и ходил бы впредь хоть и тихий, но всем миром недовольный — разве это было бы лучше? Или, наоборот, начал бы, как теперь принято, на всех углах вопить о нестерпимых и несправедливых обидах, нанесенных мне отдельными подлецами в частности и тоталитаризмом в целом — кому бы полегчало?

Количество злости в мире могло бы чуть-чуть вырасти. А вместо этого оно чуть-чуть уменьшилось.

Хотя, боюсь, если мне и суждено в будущем что-то опубликовать в «Литературной газете», я буду проходить по разряду, как выразился в своей статье Юрий Поляков, «вайнахских литераторов, отстоявших своё право на общефедеральное признание с оружием в руках» :-)

Categories: Новости | Tags: , | Комментарии к записи Да здравствует гласность! (продолжение) отключены

Да здравствует гласность!

Прежде всего хочу порекомендовать прочесть серьезную и очень информативную статью Юрия Полякова в «Литературной газете».

Теперь сообщаю, что я оставил на нее в самой же «Литературке» следующий комментарий:

За последнюю четверть века мы научились убедительнейшим образом доказывать, что «так жить нельзя». И хороший писатель — действительно хороший и уважаемый мною писатель Юрий Михайлович Поляков — оказался способен в очередной раз доказать это особенно пронзительно. Так, что ком к горлу подступает.

Праведные эмоции, однако, не снимают противоречий. Сначала автор рассказывает о том, как в СССР в угоду раскручиванию «братских» талантов подавлялись таланты создавшей государство нации. Затем он говорит, что, как только дошло до дела, все эти искусственно выпестованные миноритарные гуманитарии составили идейный костяк народных фронтов, разодравших страну на лоскутья. И заканчивает хвалой по поводу того, какой правильной и заботливой при СССР была национальная политика в области литературы.

Эти противоречия, однако, кажущиеся и как раз они-то в состоянии показать нам, где корень проблемы. На титанов поколения Кугультинова эта политика действительно оказывала положительное воздействие и сплачивала интеллигентов воистину братских народов, а на поколения более поздние стала действовать прямо противоположным образом.

Отчего так?

Оттого, что политика, направленная на укрепление общих стремлений, может быть действенной только пока есть эти общие стремления. А как только они пропадают, та же самая политика превращается в давящий и всеми презираемый фарс.

Не совместные возлияния сами по себе укрепляют единство, но большое общее дело — которое, разумеется, как и у всех нормальных людей, время от времени сопровождается совместными возлияниями.

У стариков было такое общее дело: защита социалистического отечества и построение коммунизма во всем мире. Как хочешь к этой иллюзии относись, но пока она светила, пока она была главнее национальных различий и трений, было к чему апеллировать, укрепляя общность и братство. Когда апеллировать становится не к чему, сколько ни говори «халва», во рту слаще не станет. Сколько ни говори «единство», всяк будет сам по себе подсчитывать и расчесывать свои обиды.

Вернуть тогдашнюю общую цель невозможно. Следовательно, главная задача состоит в том, чтобы найти ей понятную, манящую, реальную, завораживающе масштабную замену. Причем надо понять разницу: не одинаковая цель нужна, а общая. Одинаковая цель дает конкуренцию, общая — дает сотрудничество.

Проблема ведь не в том, что у Абрамовича дорогая яхта или что на телевидении мало показывают якутских поэтов. Все наши нынешние разнообразные беды имеют одну и ту же причину. Сосульки падают и самолеты падают, ракеты валятся в океан и спутники летят в никуда, судьи судят неправедно и писатели получают миллионные премии за витиеватую бредятину, депутаты брешут и министры брешут, чиновники воруют и бизнесмены на своих дорогущих производствах производят только взятки, менты, перекрещенные в полицаев, строги с нищими старухами и приветливы с бугаями из «паджеро», и нет жилья, и нет в жилье то горячей воды, то холодной, и страна стала царством повальной и поголовной безответственности и халтуры — по одной-единственной причине.

Подавляющему большинству нашего интернационального народа стало абсолютно наплевать на общественный результат индивидуальной деятельности. Волнует только личный ее результат — количество получаемых денег и благ. И это не поправишь никакими причитаниями и увещеваниями. Никакими воспоминаниями о том, что при СССР были патриотизм и дружба народов. Никакими укоризнами и разоблачениями. И разоблачение зверств сталинизма может быть превращено в личный либо семейный бизнес, и любовь к Отчизне, и ностальгия по СССР — тоже.

Спастись можно одним-единственным способом: отыскать в руинах культурной традиции такую общую духовную ценность, общую несъедобную цель, за которую можно было бы ухватиться, чтобы некогда священную установку на общественно-полезный результат личных усилий выволочь из нечистот, где ее за последние сорок лет с головой утопили, и вернуть, предварительно отмыв, в актуальную для большинства систему жизненных приоритетов.

Почему-то эта мысль, такая простая (хотя чрезвычайно сложная для претворения в жизнь), не приходит в голову даже тем, кто вроде бы совершенно искренне говорит вроде бы совершенно правильные слова.

Почему?

Есть одно неприятное, но вынесенное из жизненной практики подозрение.

В конце декабря прошлого года мой добрый знакомый и коллега Дмитрий Николаевич Каралис предложил мне написать что-нибудь для «Литературной газеты»; а то совсем, мол, питерские литераторы стали неактивны и не пользуются возможностью выступать на страницах своей же столичной прессы. Просьба товарища — закон. Я написал, особых надежд не питая, потому что подозревал — неформат у меня получится и по форме, и по содержанию. Дима (он — представитель «Литгазеты» в Петербурге или как-то так)  счел текст слишком длинным; два дня я без слова сопротивления его сокращал и тщательно латал, чтобы не видны стали пустоты. Потом отправил ему, а он отправил по инстанциям в «Литературку». Выждав, как разумный человек, неделю, я послал по указанному Димой адресу запрос, причем вполне неназойливо: не с вопросом, публикуете, мол, или нет, но всего лишь — получен ли текст. Ответом была тишина. Я запросил Каралиса; он вскоре честно ответил, что тот человек, которому был послан мой материал, уже переслал его другому человеку, а тот переслал уже третьему, и приложил адрес этого третьего, и под тем странноватым предлогом, что не хочет становиться между редакцией и мной, предложил впредь сноситься с владыками самому. Маститому прозаику, публицисту и организатору даже в голову не пришло, что, подбив меня на некую работу, а потом еще и на ее переделку, он взял на себя передо мной определенную ответственность. Но зато он тут же предложил мне написать для «Литературной газеты» уже другой материал и при том заодно прочесть его, Каралиса, последние опубликованные в «Литературке» работы.

И смешно, и грустно.

Если даже у давних знакомых, коллег, властителей дум, вроде бы даже единомышленников настолько утрачена культура уважительного взаимодействия — о чем они сетуют? К чему призывают? О каком общенациональном единстве при таком раскладе вообще может идти речь?

Впрочем, я, как человек добросовестный, и впрямь написал по всем предложенным мне адресам, продолжая вопрошать лишь об одном: действительно ли мой текст получен, или в силу каких-то недоразумений еще нет. Не ответил мне никто.

Конечно, в порядке бреда можно предположить, что Дмитрий Николаевич меня дружески разыграл, или с какой-то целью послал неработающие электронные адреса, или, скажем, второпях написал их с опечатками. Но, к сожалению, по нынешним временам куда более вероятным представляется то, что и борьбу с экстремизмом, и публичное радение за Отечество с его культурой тоже можно превратить в узкий междусобойчик для своих. Мы последние защитники Родины! Нас очень мало! И поэтому у нас кормушка очень маленькая! Много вас тут, патриотов неучтенных, бродит, на фиг вы нам; проходи, проходи, не заглядывайся.

Какие уж тут общие ценности...

Я понимаю, что такое предположение звучит оскорбительно, и мне самому это в высшей степени неприятно. Отчасти оправдать меня может лишь то, что это вынужденное, ответное оскорбление.

Добавлю, что с полным вариантом предложенного мною «Литературной газете» текста можно ознакомиться здесь.

Categories: Новости | Tags: , | Комментарии к записи Да здравствует гласность! отключены

Господин полицейский

Превращение ментов, плоть от плоти народной со всеми народными достоинствами и недостатками, в полицаев, памятных исключительно по временам гитлеровской оккупации,  немало способствует, на мой взгляд, окончательному уяснению тенденций развития нынешней власти.

(Житорчук Ю. В. Так кто же виноват в трагедии 1941 года. М—С-Пб, 2008).

Осовременить цитируемые документы очень просто. Достаточно немцев поменять на менеджеров.

Categories: Мысли вслух | Tags: , , | Комментарии к записи Господин полицейский отключены

Оберст Редль

Впервые с 87-ого года пересмотрел фильм «Полковник Редль». Вот тут его можно скачать без проблем.
Всем, для кого мое мнение имеет какую-то ценность, рекомендую настоятельно. Великолепно, в высшей степени художественно отпрепарировано, как в загнивающей стране тот, кто каким-то чудом остался ей верен, старается вкалывать за десятерых и хоть личным примером показывать, что не все еще потеряно, становится для элиты бревном в глазу, потому что мешает ей догнивать всласть — и в конечном счете именно его делают козлом отпущения за гниение.

Categories: Новости | Tags: , | Комментарии к записи Оберст Редль отключены

Вот я, оказывается, каков

Недавно и совершенно случайно наткнулся вот на какую забаву взрослых людей.

Должен сказать, что только с недостатком чувства юмора они прокололись и попали пальцем в небо. А так все время хотелось растопырить глаза пошире и с придыханием спросить: «Холмс, как вы догадались?»

Categories: Новости | Tags: , | Комментарии к записи Вот я, оказывается, каков отключены

Опять против течения

Не так давно мне довелось выступать перед умными старшеклассниками и их не менее умными учителями на конференции, посвященной улучшению школьного образования. В школе в тот день был объявлен день НИИЧАВО — всяк, мало-мальский любящий фантастику, поймет, что это значит. Не ведаю, какова значимость подобных мероприятий, когда Дума принимает один за другим законы, вполне способные сделать наших детей разумом ниже табуреток. Но, как говаривал (вернее, почти говаривал) у тех же Стругацких Кандид, плевать мне на их прогресс, и если мы всего лишь камешки в его жерновах, я сделаю все, чтобы на этих камешках жернова затормозили. Выступление я сымпровизировал, но кое-что из него запомнил. Говорил я примерно следующее:

«После первых двух или трех лет в школе, когда я совершенно без усилий, просто на одной грамотности и страсти к чтению оказался круглым отличником, для меня наступили скучные и тяжкие времена. Несколько лет я практически не выбирался из троек. Но читал я в ту пору уже сплошь научную фантастику, и уже к шестому-седьмому классу знал и что такое гены, и что такое парсеки, и что такое протоны и нейтроны, и что такое Марианская впадина, и кто такие ацтеки, и почему утонула Атлантида, и где живет морской змей... Все это — благодаря фантастике пятидесятых-шестидесятых годов, в которой действие происходило обычно не среди заведомо невозможных и малоинтересных любому всерьез пытливому уму чертей, ведьм и драконов, а именно среди вот такого титанового и плазменного антуража. И к тому времени, когда школьная программа физики, математики, биологии догнала меня и подошла к тем сверкающим высотам, среди которых творились события фантастики, мне все снова стало интересно и я сам не заметил, как опять выбился в отличники.
Потому что все высшие достижения тогдашней науки к тому времени для меня оказались эмоционально насыщены. Среди генов и парсеков совершись подвиги и подлости, кипели любовь и ненависть, боролись добро и зло. И книги были написаны так, что, конечно, всегда хотелось быть на стороне добра. Быть, если повезет, самим добром.
Из этой литературы становилось ясно, что добро, если хочет победить, должно не просто быть более храбрым или упрямым — оно обязательно должно еще и быть более грамотным, умным, изобретательным, просвещенным, научно подкованным. Мир теперь таков, что если этого нет, не поможет никакая храбрость. А огромные пространства между известными мне из фантастики великими открытиями того времени, высящимися, как горные вершины над болотистыми равнинами каждодневной рутинной работы познания, мне пришлось заполнять уже как школьнику, скучными уроками и домашними заданиями. Только так можно было почувствовать себя на острых пиках посреди неба не случайным сухим листком, на мгновение занесенным в высоту порывом ветра, но твердо стоящим владыкой, которому знакомы и подвластны тут каждый камешек и каждая тропинка.
За эту привычку к пусть не очень-то интересной, но совершенно необходимой сермяжной работе я должен благодарить именно школу.
Без малого четыре десятилетия промелькнули со времени моих выпускных экзаменов. Я успел стать доктором исторических наук, уникальным специалистом по теории государства и права средневекового Китая, успел стать одним из ведущих фантастов России, успел стать лауреатом Государственной премии еще РСФСР по кинематографии... Вроде бы добился успеха, жил не зря, прямо ого-го.
Но все это происходило как бы само собой, в неважном внешнем мире, в качестве второстепенных последствий по-настоящему важной внутренней жизни.
Конечно, мне, как и любому живому человеку, приятно идти вперед и к тому же получать за это какие-то блага. Но когда работаешь — думаешь совсем не об этом. Думаешь о деле. Главные переживания — это стремление узнать новое, понять его и поделиться тем, что понял, с другими, кто еще не понял. Если это получилось — это счастье; если не получилось — личная трагедия. Потому что главным внутренним стимулом так и осталось — помогать тому, что с детства стал считать добром. Быть на стороне Руматы из «Трудно быть богом», на стороне Эрга Ноора из «Туманности Андромеды», на стороне Эли Гамазина из «Люди как боги», на стороне Кривошеина из «Открытия себя»... Быть на стороне, прости Господи, советской подлодки «Пионер» из «Тайны двух океанов»!
Мотивация — великая вещь. О ней не всегда вспоминают среди жизненной суеты и толкотни, когда надо торопливо набивать голову конкретикой и скоропалительно решать каждодневные тактические задачи. Но именно мотивация определяет способность преодолевать суету и толкотню, повреждаясь ею и тупея или стервенея от нее в большей или в меньшей степени. Именно она определяет стратегию.
Нынешняя пропаганда личного успеха как главного стимула деятельности ущербна. Либералы учат сейчас, что успех любой общности складывается из суммы личных успехов отдельных людей, эту общность составляющих. Не будет стремиться к успеху каждый — не добьется успеха и общность. Это отчасти так, но лишь от очень невеликой части.
Не стоит даже говорить о столь банальных вещах, как то, что без личной безуспешности воина, погибающего в битве, окажется абсолютно невозможна никакая общая победа. Не стоит даже говорить, что исключительная установка на стремительный личный материальный жизненный успех способна привести лишь в мир криминала: именно там единомоментное деяние, пока оно не раскрыто, сулит наибольший и наиболее скорый барыш. Но даже в науке установка на личный успех, не облагороженная и не усиленная какими-то более мощными и более высокими мотивами, будет плодить небрежных торопыг, халтурщиков, обманщиков, лжеученых, гонителей и палачей настоящей науки. Лысенковщину. Сталина не будет, тоталитаризма не будет — а лысенковщина будет цвести пышным цветом.
Готовность к долгой безуспешной работе — не в смысле «безрезультатной и провальной», а в смысле «не приносящей быстрого личного успеха» — есть одно из главных качеств ученого. Только оно и позволяет ученому в конце концов добиваться настоящего успеха — успеха во всех смыслах. А такую готовность может питать лишь бескорыстное стремление к истине и к тому, чтобы эта истина, будучи открыта именно тобой, благородным бессребреником, героем, мужественным воином познания, была способна — именно потому, что она истина, а не скороспелая фитюлька — улучшать, а то и спасать мир».

Categories: Мысли вслух | Tags: , , | Комментарии к записи Опять против течения отключены