Вечно живой

В раздел «Фотографии» добавлен триптих «Вечно живой».

Рекомендую для поднятия настроения :-)

Categories: Новости | Tags: , | Комментарии к записи Вечно живой отключены

Разродились

Вот что в итоге сделали в «Литературной газете» из моей статьи: http://www.lgz.ru/article/15311/

Хотел опубликовать эту новость с тегом «юмор». Но врожденная толерантность не позволила.

Оставить пару избитых общих фраз о том, что ЧТО-ТО ТАКОЕ нужно (которые были лишь вступлением к основному тексту), и вырезать все соображения профессионального историка и культуролога о том, где ИМЕННО искать это «что-то» — несомненно, сильный ход в борьбе за духовность.

Впрочем, возможно, все еще впереди :-) Возможно, они это вырезали и впрямь из комментария, а статью, которую я для них переделал, привязав по их просьбе к статье Полякова после того, как они рассказали мне про путаницу с Рыбаковыми, все еще читают :-))

Categories: Новости | Tags: | Комментарии к записи Разродились отключены

Да здравствует гласность! (продолжение)

Да, гласность — великая вещь. Вот сидел бы я молча, смиренно ждал столичной реакции без малейшего шанса дождаться, копил бы раздражение и злобу, коллегу подозревал во всех смертных грехах — и что было бы в том хорошего?

А стоило приложить толику тактичных, но однозначных усилий — и вот слегка настало светлое будущее хотя бы по одному частному вопросу. Целый месяц молчавшая Москва очнулась, и оказалось, что дело-то выеденного яйца не стоит, недоразумение просто смехотворно: буквально за день до того, как в редакцию поступил мой текст, «Литгазета» как раз отвергла материал моего полного тезки. И, увидев назавтра сызнова здоровенный опус от Вячеслава Рыбакова, только подивилась его назойливости. Во всяком случае, такие мне были даны объяснения.

Дмитрий же Николаевич Каралис в сложившейся ситуации повел себя в высшей степени достойно, как мужчина и как товарищ, и я рад-радешенек, что все так хорошо закончилось.

А представить, что я бы молча утерся и ходил бы впредь хоть и тихий, но всем миром недовольный — разве это было бы лучше? Или, наоборот, начал бы, как теперь принято, на всех углах вопить о нестерпимых и несправедливых обидах, нанесенных мне отдельными подлецами в частности и тоталитаризмом в целом — кому бы полегчало?

Количество злости в мире могло бы чуть-чуть вырасти. А вместо этого оно чуть-чуть уменьшилось.

Хотя, боюсь, если мне и суждено в будущем что-то опубликовать в «Литературной газете», я буду проходить по разряду, как выразился в своей статье Юрий Поляков, «вайнахских литераторов, отстоявших своё право на общефедеральное признание с оружием в руках» :-)

Categories: Новости | Tags: , | Комментарии к записи Да здравствует гласность! (продолжение) отключены

Да здравствует гласность!

Прежде всего хочу порекомендовать прочесть серьезную и очень информативную статью Юрия Полякова в «Литературной газете».

Теперь сообщаю, что я оставил на нее в самой же «Литературке» следующий комментарий:

За последнюю четверть века мы научились убедительнейшим образом доказывать, что «так жить нельзя». И хороший писатель — действительно хороший и уважаемый мною писатель Юрий Михайлович Поляков — оказался способен в очередной раз доказать это особенно пронзительно. Так, что ком к горлу подступает.

Праведные эмоции, однако, не снимают противоречий. Сначала автор рассказывает о том, как в СССР в угоду раскручиванию «братских» талантов подавлялись таланты создавшей государство нации. Затем он говорит, что, как только дошло до дела, все эти искусственно выпестованные миноритарные гуманитарии составили идейный костяк народных фронтов, разодравших страну на лоскутья. И заканчивает хвалой по поводу того, какой правильной и заботливой при СССР была национальная политика в области литературы.

Эти противоречия, однако, кажущиеся и как раз они-то в состоянии показать нам, где корень проблемы. На титанов поколения Кугультинова эта политика действительно оказывала положительное воздействие и сплачивала интеллигентов воистину братских народов, а на поколения более поздние стала действовать прямо противоположным образом.

Отчего так?

Оттого, что политика, направленная на укрепление общих стремлений, может быть действенной только пока есть эти общие стремления. А как только они пропадают, та же самая политика превращается в давящий и всеми презираемый фарс.

Не совместные возлияния сами по себе укрепляют единство, но большое общее дело — которое, разумеется, как и у всех нормальных людей, время от времени сопровождается совместными возлияниями.

У стариков было такое общее дело: защита социалистического отечества и построение коммунизма во всем мире. Как хочешь к этой иллюзии относись, но пока она светила, пока она была главнее национальных различий и трений, было к чему апеллировать, укрепляя общность и братство. Когда апеллировать становится не к чему, сколько ни говори «халва», во рту слаще не станет. Сколько ни говори «единство», всяк будет сам по себе подсчитывать и расчесывать свои обиды.

Вернуть тогдашнюю общую цель невозможно. Следовательно, главная задача состоит в том, чтобы найти ей понятную, манящую, реальную, завораживающе масштабную замену. Причем надо понять разницу: не одинаковая цель нужна, а общая. Одинаковая цель дает конкуренцию, общая — дает сотрудничество.

Проблема ведь не в том, что у Абрамовича дорогая яхта или что на телевидении мало показывают якутских поэтов. Все наши нынешние разнообразные беды имеют одну и ту же причину. Сосульки падают и самолеты падают, ракеты валятся в океан и спутники летят в никуда, судьи судят неправедно и писатели получают миллионные премии за витиеватую бредятину, депутаты брешут и министры брешут, чиновники воруют и бизнесмены на своих дорогущих производствах производят только взятки, менты, перекрещенные в полицаев, строги с нищими старухами и приветливы с бугаями из «паджеро», и нет жилья, и нет в жилье то горячей воды, то холодной, и страна стала царством повальной и поголовной безответственности и халтуры — по одной-единственной причине.

Подавляющему большинству нашего интернационального народа стало абсолютно наплевать на общественный результат индивидуальной деятельности. Волнует только личный ее результат — количество получаемых денег и благ. И это не поправишь никакими причитаниями и увещеваниями. Никакими воспоминаниями о том, что при СССР были патриотизм и дружба народов. Никакими укоризнами и разоблачениями. И разоблачение зверств сталинизма может быть превращено в личный либо семейный бизнес, и любовь к Отчизне, и ностальгия по СССР — тоже.

Спастись можно одним-единственным способом: отыскать в руинах культурной традиции такую общую духовную ценность, общую несъедобную цель, за которую можно было бы ухватиться, чтобы некогда священную установку на общественно-полезный результат личных усилий выволочь из нечистот, где ее за последние сорок лет с головой утопили, и вернуть, предварительно отмыв, в актуальную для большинства систему жизненных приоритетов.

Почему-то эта мысль, такая простая (хотя чрезвычайно сложная для претворения в жизнь), не приходит в голову даже тем, кто вроде бы совершенно искренне говорит вроде бы совершенно правильные слова.

Почему?

Есть одно неприятное, но вынесенное из жизненной практики подозрение.

В конце декабря прошлого года мой добрый знакомый и коллега Дмитрий Николаевич Каралис предложил мне написать что-нибудь для «Литературной газеты»; а то совсем, мол, питерские литераторы стали неактивны и не пользуются возможностью выступать на страницах своей же столичной прессы. Просьба товарища — закон. Я написал, особых надежд не питая, потому что подозревал — неформат у меня получится и по форме, и по содержанию. Дима (он — представитель «Литгазеты» в Петербурге или как-то так)  счел текст слишком длинным; два дня я без слова сопротивления его сокращал и тщательно латал, чтобы не видны стали пустоты. Потом отправил ему, а он отправил по инстанциям в «Литературку». Выждав, как разумный человек, неделю, я послал по указанному Димой адресу запрос, причем вполне неназойливо: не с вопросом, публикуете, мол, или нет, но всего лишь — получен ли текст. Ответом была тишина. Я запросил Каралиса; он вскоре честно ответил, что тот человек, которому был послан мой материал, уже переслал его другому человеку, а тот переслал уже третьему, и приложил адрес этого третьего, и под тем странноватым предлогом, что не хочет становиться между редакцией и мной, предложил впредь сноситься с владыками самому. Маститому прозаику, публицисту и организатору даже в голову не пришло, что, подбив меня на некую работу, а потом еще и на ее переделку, он взял на себя передо мной определенную ответственность. Но зато он тут же предложил мне написать для «Литературной газеты» уже другой материал и при том заодно прочесть его, Каралиса, последние опубликованные в «Литературке» работы.

И смешно, и грустно.

Если даже у давних знакомых, коллег, властителей дум, вроде бы даже единомышленников настолько утрачена культура уважительного взаимодействия — о чем они сетуют? К чему призывают? О каком общенациональном единстве при таком раскладе вообще может идти речь?

Впрочем, я, как человек добросовестный, и впрямь написал по всем предложенным мне адресам, продолжая вопрошать лишь об одном: действительно ли мой текст получен, или в силу каких-то недоразумений еще нет. Не ответил мне никто.

Конечно, в порядке бреда можно предположить, что Дмитрий Николаевич меня дружески разыграл, или с какой-то целью послал неработающие электронные адреса, или, скажем, второпях написал их с опечатками. Но, к сожалению, по нынешним временам куда более вероятным представляется то, что и борьбу с экстремизмом, и публичное радение за Отечество с его культурой тоже можно превратить в узкий междусобойчик для своих. Мы последние защитники Родины! Нас очень мало! И поэтому у нас кормушка очень маленькая! Много вас тут, патриотов неучтенных, бродит, на фиг вы нам; проходи, проходи, не заглядывайся.

Какие уж тут общие ценности...

Я понимаю, что такое предположение звучит оскорбительно, и мне самому это в высшей степени неприятно. Отчасти оправдать меня может лишь то, что это вынужденное, ответное оскорбление.

Добавлю, что с полным вариантом предложенного мною «Литературной газете» текста можно ознакомиться здесь.

Categories: Новости | Tags: , | Комментарии к записи Да здравствует гласность! отключены

Господин полицейский

Превращение ментов, плоть от плоти народной со всеми народными достоинствами и недостатками, в полицаев, памятных исключительно по временам гитлеровской оккупации,  немало способствует, на мой взгляд, окончательному уяснению тенденций развития нынешней власти.

(Житорчук Ю. В. Так кто же виноват в трагедии 1941 года. М—С-Пб, 2008).

Осовременить цитируемые документы очень просто. Достаточно немцев поменять на менеджеров.

Categories: Мысли вслух | Tags: , , | Комментарии к записи Господин полицейский отключены

Оберст Редль

Впервые с 87-ого года пересмотрел фильм «Полковник Редль». Вот тут его можно скачать без проблем.
Всем, для кого мое мнение имеет какую-то ценность, рекомендую настоятельно. Великолепно, в высшей степени художественно отпрепарировано, как в загнивающей стране тот, кто каким-то чудом остался ей верен, старается вкалывать за десятерых и хоть личным примером показывать, что не все еще потеряно, становится для элиты бревном в глазу, потому что мешает ей догнивать всласть — и в конечном счете именно его делают козлом отпущения за гниение.

Categories: Новости | Tags: , | Комментарии к записи Оберст Редль отключены

Вот я, оказывается, каков

Недавно и совершенно случайно наткнулся вот на какую забаву взрослых людей.

Должен сказать, что только с недостатком чувства юмора они прокололись и попали пальцем в небо. А так все время хотелось растопырить глаза пошире и с придыханием спросить: «Холмс, как вы догадались?»

Categories: Новости | Tags: , | Комментарии к записи Вот я, оказывается, каков отключены

Опять против течения

Не так давно мне довелось выступать перед умными старшеклассниками и их не менее умными учителями на конференции, посвященной улучшению школьного образования. В школе в тот день был объявлен день НИИЧАВО — всяк, мало-мальский любящий фантастику, поймет, что это значит. Не ведаю, какова значимость подобных мероприятий, когда Дума принимает один за другим законы, вполне способные сделать наших детей разумом ниже табуреток. Но, как говаривал (вернее, почти говаривал) у тех же Стругацких Кандид, плевать мне на их прогресс, и если мы всего лишь камешки в его жерновах, я сделаю все, чтобы на этих камешках жернова затормозили. Выступление я сымпровизировал, но кое-что из него запомнил. Говорил я примерно следующее:

«После первых двух или трех лет в школе, когда я совершенно без усилий, просто на одной грамотности и страсти к чтению оказался круглым отличником, для меня наступили скучные и тяжкие времена. Несколько лет я практически не выбирался из троек. Но читал я в ту пору уже сплошь научную фантастику, и уже к шестому-седьмому классу знал и что такое гены, и что такое парсеки, и что такое протоны и нейтроны, и что такое Марианская впадина, и кто такие ацтеки, и почему утонула Атлантида, и где живет морской змей... Все это — благодаря фантастике пятидесятых-шестидесятых годов, в которой действие происходило обычно не среди заведомо невозможных и малоинтересных любому всерьез пытливому уму чертей, ведьм и драконов, а именно среди вот такого титанового и плазменного антуража. И к тому времени, когда школьная программа физики, математики, биологии догнала меня и подошла к тем сверкающим высотам, среди которых творились события фантастики, мне все снова стало интересно и я сам не заметил, как опять выбился в отличники.
Потому что все высшие достижения тогдашней науки к тому времени для меня оказались эмоционально насыщены. Среди генов и парсеков совершись подвиги и подлости, кипели любовь и ненависть, боролись добро и зло. И книги были написаны так, что, конечно, всегда хотелось быть на стороне добра. Быть, если повезет, самим добром.
Из этой литературы становилось ясно, что добро, если хочет победить, должно не просто быть более храбрым или упрямым — оно обязательно должно еще и быть более грамотным, умным, изобретательным, просвещенным, научно подкованным. Мир теперь таков, что если этого нет, не поможет никакая храбрость. А огромные пространства между известными мне из фантастики великими открытиями того времени, высящимися, как горные вершины над болотистыми равнинами каждодневной рутинной работы познания, мне пришлось заполнять уже как школьнику, скучными уроками и домашними заданиями. Только так можно было почувствовать себя на острых пиках посреди неба не случайным сухим листком, на мгновение занесенным в высоту порывом ветра, но твердо стоящим владыкой, которому знакомы и подвластны тут каждый камешек и каждая тропинка.
За эту привычку к пусть не очень-то интересной, но совершенно необходимой сермяжной работе я должен благодарить именно школу.
Без малого четыре десятилетия промелькнули со времени моих выпускных экзаменов. Я успел стать доктором исторических наук, уникальным специалистом по теории государства и права средневекового Китая, успел стать одним из ведущих фантастов России, успел стать лауреатом Государственной премии еще РСФСР по кинематографии... Вроде бы добился успеха, жил не зря, прямо ого-го.
Но все это происходило как бы само собой, в неважном внешнем мире, в качестве второстепенных последствий по-настоящему важной внутренней жизни.
Конечно, мне, как и любому живому человеку, приятно идти вперед и к тому же получать за это какие-то блага. Но когда работаешь — думаешь совсем не об этом. Думаешь о деле. Главные переживания — это стремление узнать новое, понять его и поделиться тем, что понял, с другими, кто еще не понял. Если это получилось — это счастье; если не получилось — личная трагедия. Потому что главным внутренним стимулом так и осталось — помогать тому, что с детства стал считать добром. Быть на стороне Руматы из «Трудно быть богом», на стороне Эрга Ноора из «Туманности Андромеды», на стороне Эли Гамазина из «Люди как боги», на стороне Кривошеина из «Открытия себя»... Быть на стороне, прости Господи, советской подлодки «Пионер» из «Тайны двух океанов»!
Мотивация — великая вещь. О ней не всегда вспоминают среди жизненной суеты и толкотни, когда надо торопливо набивать голову конкретикой и скоропалительно решать каждодневные тактические задачи. Но именно мотивация определяет способность преодолевать суету и толкотню, повреждаясь ею и тупея или стервенея от нее в большей или в меньшей степени. Именно она определяет стратегию.
Нынешняя пропаганда личного успеха как главного стимула деятельности ущербна. Либералы учат сейчас, что успех любой общности складывается из суммы личных успехов отдельных людей, эту общность составляющих. Не будет стремиться к успеху каждый — не добьется успеха и общность. Это отчасти так, но лишь от очень невеликой части.
Не стоит даже говорить о столь банальных вещах, как то, что без личной безуспешности воина, погибающего в битве, окажется абсолютно невозможна никакая общая победа. Не стоит даже говорить, что исключительная установка на стремительный личный материальный жизненный успех способна привести лишь в мир криминала: именно там единомоментное деяние, пока оно не раскрыто, сулит наибольший и наиболее скорый барыш. Но даже в науке установка на личный успех, не облагороженная и не усиленная какими-то более мощными и более высокими мотивами, будет плодить небрежных торопыг, халтурщиков, обманщиков, лжеученых, гонителей и палачей настоящей науки. Лысенковщину. Сталина не будет, тоталитаризма не будет — а лысенковщина будет цвести пышным цветом.
Готовность к долгой безуспешной работе — не в смысле «безрезультатной и провальной», а в смысле «не приносящей быстрого личного успеха» — есть одно из главных качеств ученого. Только оно и позволяет ученому в конце концов добиваться настоящего успеха — успеха во всех смыслах. А такую готовность может питать лишь бескорыстное стремление к истине и к тому, чтобы эта истина, будучи открыта именно тобой, благородным бессребреником, героем, мужественным воином познания, была способна — именно потому, что она истина, а не скороспелая фитюлька — улучшать, а то и спасать мир».

Categories: Мысли вслух | Tags: , , | Комментарии к записи Опять против течения отключены